— Позвольте, я вас перебью, — сказал Жобер, — и буду с вами откровенен. Я отлично понимаю, что у вас на душе, но вы ведь не столь простодушны. Если мы до сих пор молчали, значит, у нас не было выбора. Мы не снабжали вас информацией, потому что в этом случае не смогли бы контролировать ваши дальнейшие действия.

— Понимаю, — кивнул Филипп. — А теперь у вас неприятности: вы не можете объяснить, что происходит в этом злосчастном юго-восточном квадрате. Полагаю также, что у нашего или же другого дружественного нам правительства появился некий интересный проект касательно этого района, а посему следует очистить территорию от всякого рода препятствий. Тут я оказался вам полезен, и вы предлагаете мне любую информацию в обмен на сотрудничество. Сожалею, Жобер: слишком поздно. Если мой отец действительно жив — и я вам искренне благодарен за эти сведения, — то, уверен, рано или поздно он свяжется со мной. Если он этого не сделает, значит, у него есть весьма серьезные причины вести себя таким образом, и мне останется только уважать его волю.

Он взял портфель и поднялся из-за стола. На лице Жобера появилась досада, он жестом остановил своего собеседника.

— Сядьте, пожалуйста, доктор Гаррет, и послушайте, что я вам скажу. Потом вы примете решение, и каким бы оно ни было, обещаю, я отнесусь к нему с уважением. Но сначала выслушайте меня, черт возьми. Ведь речь идет о вашем отце, разве нет?

— Ну хорошо. — Филипп снова сел. — Я вас выслушаю, но ничего не обещаю.

Жобер начал свой рассказ:

— Я познакомился с вашим отцом, когда служил в форте Сук-эль-Арба в чине капитана Иностранного легиона. Мой командир говорил мне об американском антропологе, который проводил свои исследования в юго-восточном квадрате и попросил нашего сотрудничества, но ваш отец не пожелал раскрыть нам цель своей экспедиции, или, лучше сказать, его объяснения не показались достаточно убедительными.