Меня попросили организовать все так, чтобы Гаррет постоянно был под присмотром, а мы незаметно, но внимательно следили за ним. Ответственность за территории Сахары всегда лежала на легионе, и исследования вашего отца, имеющего прочную репутацию в науке, затрагивали сферу наших интересов. В ту пору я командовал фортом Сук-эль-Арба, так что сам лично не мог выполнять поручение руководства. Поэтому приказал своему подчиненному, лейтенанту Сельзнику, тайно следить за вашим отцом и держать меня в курсе происходящего.

Вы, вероятно, знаете, что легион принимает любого, не спрашивая о прошлом, именно поэтому многие, скрываясь от сурового закона своей родины, предпочитают полную опасностей жизнь в легионе долгим годам заточения. Под нашими знаменами они обретают достоинство, учатся выдержке и дисциплине, взаимовыручке…

На лице Филиппа Гаррета отразилось нетерпение, и Жобер это заметил.

— Я хочу сказать, что мы не спрашиваем о прошлом наших солдат, но офицерами у нас могут быть только французы, и в их жизни, в их прошлом нет тайн для легиона. К сожалению, с Сельзником все было иначе. Мы считали его натурализовавшимся французом, родом из Восточной Европы, но ему удалось скрыть от нас свое подлинное имя. Теперь нам известно, что настоящий Сельзник был заколот ножом во время потасовки в таверне в Танжере и кто-то присвоил его документы. Разительное физическое сходство с покойным доделало остальное. Нам до сих пор не удалось выяснить, кем на самом деле был человек, выдававший себя за Сельзника, но есть все основания подозревать, что под этим именем, которым мы теперь вынуждены его называть, скрывается преступник с ярким умом и чудовищной жестокостью. Ему неведома жалость; во время войны он работал на разные правительства, исполняя миссии, требовавшие огромной храбрости, полного отсутствия щепетильности и готовности убить любого, ничем не брезгуя…