— Это можно сделать, — сказал падре Бони, — если у нас будет хотя бы часть данных касательно параболы… Но объясните…

— Видите ли, сигнал носит прерывистый характер, но интервалы между передачами постепенно сокращаются, хотя и незначительно. Я спрашиваю себя, зависит ли это от «воли» отправителя или от внешних условий.

— От внешних условий?

— Именно. Мне кажется, существует вероятность, что источник сигнала, который я вроде бы обнаружил, в действительности является простым повторителем, которому нужен сигнал из другого источника, расположенного на громадном расстоянии, но приближающегося по параболе, это объяснило бы сокращение интервалов между сигналами. С другой стороны, каждый раз, как предполагаемый повторитель посылает нам сигнал, он делает это из разных точек, расположенных на эллипсе, по которому проходит гораздо медленнее, чем сигнал, перемещающийся со скоростью света. Решение этой математической системы позволило бы мне установить, действительно ли существует другой источник и на каком расстоянии он двигается.

— Можно попробовать, — ответил падре Бони.

— Хорошо, — кивнул Маркони. — Хорошо.

И снова стал слушать. Разбирая сигнал, ученый нервным почерком записывал на бумаге последовательность данных, которые отец Бони переносил на большой белый лист, лежавший на его столе рядом с радиоаппаратом. Время от времени оба отрывались от своих записей и пристально смотрели друг другу в глаза, словно ища непосредственного, более точного способа передачи мыслей. Они продолжали работать долгие часы, а гроза на улице тем временем стихала, среди всклокоченных туч открывались широкие просветы.

Главный колокол собора пробил пять раз, и тогда падре Бони встал и отправился к телескопу, приложил глаз к окуляру и увидел в пространстве яркую трепещущую точку, которой не было ни на одной космической карте.